каштаны
4 из 5 работ
Я черпаю вдохновение в даосизме, где человек не противопоставляется окружающему миру, а органично сопряжён с ним. В этой традиции человек не имеет отдельного символа, но растворён во всём сущем. Опорой для меня служит изучение искусства Древнего Китая, в частности, южной школы живописи чань-буддизма.
В качестве медиума я обращаюсь к классической европейской живописи и полихромной скульптуре, дополняя их современными металлическими материалами. Холодный блеск стали я воспринимаю как проявление Дао — неоформленного Первоначала.Подобно чистому листу, который отражает, но не копирует реальность, подобно туману или миражу, современный металл в созвучии с классической традицией рождает новое художественное высказывание. Соединение прошлого и будущего порождает настоящее.
Подобно тому как цельные и прерывистые линии, символизирующие землю и небо, складываются в гексаграммы, так синтез исторического и актуального языков формирует новый образ человека.
В данной серии аллегорией человеческого существа выступает плод каштана. Он концентрирует в себе, словно в едином объекте, всю полноту мироздания, где микрокосм неразрывно связан с макрокосмосом. Металлическая рама, напротив, отсылает к каркасу современного технологичного мира: смартфонам, компьютерам, автомобилям, урбанистической архитектуре. Эта новая среда окружает классическую, неизменную форму души. С истоков самопознания человек вмещает в себя любовь, счастье, тревогу, оставаясь свидетелем рождений и смертей. И хотя в условиях современности он утрачивает структурообразующую функцию и, возможно, растворяет свой внешний облик в агрессивной, подавляющей среде, его сердцевина, его «зерно» остаётся неизменным, прекрасным и самодостаточным.
Серия «Каштаны» это взгляд на современного человека со стороны. Я стремлюсь помочь ему выйти из горизонтальной плоскости повседневных координат, в которой он пребывает сегодня, и перейти в измерение вертикали — совершить образный «прыжок» над собственной жизнью, чтобы яснее осознать своё место в мире. Это попытка преодолеть экзистенциальное одиночество в новом «металлизированном» пространстве, утверждая внутреннюю самодостаточность и красоту каждого. Железные каркасы футуристических городов не уничтожают, а высвечивают нашу живую суть. Ведь именно сегодня, на фоне алгоритмизации и технологического прогресса, человеческая природа обретает особую ценность. В этом синтезе я вижу формирование нового художественного феномена постромантической чувственности и языка новой хрупкости, пришедшей на смену пафосу и героике модернизма.
